«Прочные знания и постоянная работа над собой дают ощущение уверенности»
Руководитель департамента прикладной математики МИЭМ Александр Владимирович Белов отмечает юбилей – 70 лет.
Яркая биография юбиляра тесно связана с МИЭМ, который Александр Владимирович окончил в 1979 году. С тех пор он всегда трудился на факультете (с 2012 года – в департаменте) прикладной математики, возглавив его в период объединения с Высшей школой экономики.
Александр Владимирович – профессор, обладатель премии Ленинского комсомола в области науки и техники, Почетной грамоты аппарата Государственной Думы Федерального Собрания РФ, благодарности Правительства РФ, медали «За трудовую доблесть», почетных грамот и благодарностей НИУ ВШЭ. Он неоднократно избирался Лучшим преподавателем по итогам выборов студентов.
Накануне юбилея Александр Владимирович дал большое интервью, в котором рассказал о школьных и студенческих годах, стройотрядах, общественной деятельности, СКБ, учителях и учениках, работе на кафедре кибернетики и в бизнесе, вчерашнем и сегодняшнем дне родного департамента, поделился советами с нынешними студентами.
Александр Владимирович, расскажите, пожалуйста, о своем детстве, школе.
Я коренной москвич, родился в семье, где папа был военнослужащим, полковником, ракетчиком и инженером. Он прошел всю войну. В 1962 году он погиб при исполнении служебных обязанностей, я был тогда еще совсем ребенок. Мама родом из Ленинграда, где пережила блокаду. Она в 1941 году окончила первый курс ЛИТМО по инженерной специальности, а когда началась блокада, вместе с другими своими одногруппницами пошла работать в эвакогоспиталь – так определилась ее будущая профессия. Уже после блокады она приехала в Москву и поступила в медицинский институт. Позже она преподавала, была доцентом в Первом медицинском институте имени Сеченова на фармацевтическом факультете. Еще у меня есть младшая сестра, которая пошла по стопам мамы: сейчас она доктор наук, профессор, работает в институте скорой помощи имени Склифосовского. Еще с нами жил дедушка, у него очень яркая биография: он родился в 1892 году, был черноморским матросом во время Великой Октябрьской социалистической революции. Мама постоянно работала, дома мы в основном всегда были с дедом, и он очень много рассказывал о своем прошлом, службе, революционных годах.
Жили мы на востоке Москвы на Сиреневом бульваре между 11-й и 13-й Парковыми улицами, там был небольшой квартал – городок домов для военных. Первые годы я учился в обычной восьмилетней школе, а в 1969 году мама мне сказала: «Слушай, ты, конечно, отличник, но вот есть 444-я физико-математическая школа, давай ты попробуешь туда поступить. В твоей школе тебе сейчас просто учиться, а ты попробуй поучиться в специализированной. С математикой и физикой у тебя всё хорошо, надо пробовать».
Новая школа была относительно недалеко, в шаговой доступности, и мы с Ириной Змитренко (Ирина Васильевна Князева, специалист по учебно-методической работе МИЭМ, - Ред.), с которой росли в одном доме, вместе решили туда поступать. И поступили в 7-ой класс, успешно пройдя вступительные испытания по математике.
Поначалу в новой школе оказалось очень трудно. Я действительно столкнулся с совершенно новой для себя математикой, на другом уровне сложности и понимания. В старой школе я был лучший ученик, отличник, а в новой нас таких был полный класс.
Для многих, в том числе для меня, первый год – седьмой класс – стал серьезным испытанием. Раньше с легкостью получали пятерки, а здесь посыпались двойки, тройки, и, главное, уровень предметов был действительно не соизмерим с тем, к которому привыкли. Некоторые ребята ушли. Меня спасло то, что я очень любил соревновательный режим, на котором было построено обучение. Я в те годы активно занимался плаванием и любил соревноваться. В какой-то степени первый год был именно соревнованием: выживешь или нет.
Плюс в новой школе были замечательные учителя, которые нам преподавали математику, физику на совершенно другом уровне, учили думать. Задачи мы решали по задачнику Сканави, а также сборникам задач вступительных экзаменов по математике МГУ им. М. В. Ломоносова, Физтеха, МИФИ и других крупных вузов. Эти учебники хорошо знакомы и нынешним поколениям начинающих математиков.
Учиться было очень интересно. У нас были прекрасные педагоги по всем предметам: хорошо помню нашу учительницу по литературе, благодаря которой я очень много читал. Мы все много читали, постоянно что-то обсуждали, спорили, иногда даже позволяли вольность, обсуждая литературу самиздата: так, например, с творчеством Солженицына я познакомился именно в школе.
Школа № 444 в те годы была одной из лучших физмат-школ Москвы, наряду со Второй, Пятьдесят седьмой и еще несколькими школами, с которыми мы постоянно соревновались на олимпиадном уровне, решая постоянно задачи, в том числе часто ездили в другие вузы. Я очень любил всегда этот соревновательный дух. Некоторые мои одноклассники были из семей известных математиков. Например, со мной учились дочери Михаила Семеновича Аграновича и знаменитого автора учебников по матанализу Наума Яковлевича Виленкина. Кстати, Михаил Семенович Агранович долгие годы работал в МИЭМ.
У нас в школе была вычислительная машина – знаменитый «Урал». Это тогда была огромная редкость, таких машин не было во многих известных школах, а у нас была, и я уже в школе получил азы практического программирования, которые очень помогли позже. Мы тогда решали на ЭВМ много задач, связанных с теорией вероятности, комбинаторикой, умели читать перфокарты.
Как вы выбрали именно МИЭМ? Ведь вузов с математикой и прикладной математикой уже тогда было немало.
Мы с сестрой еще учились в школе, когда умерла мама. Мне было 16 лет, сестре – 13. Мы тогда жили с дедушкой. У папы осталось много военных друзей, сослуживцев, которые всегда опекали меня. Они очень хотели, чтобы я продолжил дело отца и стал военным. Мама, пока была жива, сопротивлялась, не дала меня отдать в школьные годы в суворовское училище. А когда мамы не стало, они взяли меня в серьезный оборот. Я тогда и сам для себя решил, что должен стать военным математиком.
Школу я окончил в 1973 году. В тот год впервые шел прием курсантов прямо после школы в академию имени Дзержинского в Москве, которая располагалась в историческом здании Воспитательного дома на Москворецкой набережной. В то время экзамены в военные учебные заведения и в некоторые головные вузы вроде МГУ, МФТИ и МИФИ проходили в июле, а в августе шел набор во все остальные вузы. И я стал поступать в академию, прошел массу медицинских комиссий еще до экзаменов. С медицинской комиссией у меня связана одна забавная история. Дело в том, что у меня пониженное цветоощущение. И для того, чтобы пройти медкомиссию, я выучил наизусть все карточки, которые при проведении комиссии показывают поступающим. Так и прошел медкомиссию. Экзамены я сдал очень хорошо, на максимальные баллы по математике и физике. Меня интересовала баллистика, именно по этой специальности я планировал учиться, в академии преподавали замечательные специалисты.
После экзаменов нас отправили на подготовительные сборы, во время которых я понял, что все-таки не хочу быть офицером. Я забрал документы и вернулся в Москву, на календаре было 30 июля, а на следующий день заканчивался прием документов в вузы.
И вот наступает 31 июля, у меня только этот день. Я понятия не имел, куда подавать документы: нас приучили в школе, что надо стремиться поступить в МГУ, МФТИ, МИФИ, где сильная математическая школа, но там приемная кампания уже закончилась. Первым делом я поехал в Бауманку, провел там часа два, ничего толком не понял: везде толпы народа, специфика факультетов не понятна, а, главное, что я вынес за эти два часа – нет факультета, явно специализирующегося на математике и уж тем более на прикладной математике. В общей сложности я пробыл там до обеда и решил не подавать документы.
А куда? Я знал, что на востоке Москвы, в моем родном округе, есть еще энергетический институт, до него недалеко, можно на трамвае доехать. Приезжаю: там, конечно, всё попроще в плане навигации, всё в одном здании. Но я и там ничего не увидел, связанного с чистой математикой и вычислительной техникой. Дошел до института связи, он рядышком, такой же результат: исключительно инженерные специальности.
Между тем, время уже близко к пяти часам вечера, а это шахматный флажок. Что делать? И тут я вспомнил, что мы ездили на какую-то олимпиаду в небольшой уютный институт в центр Москвы «на бульварах». Приезжаю в МИЭМ, на часах уже начало седьмого вечера: прием документов окончен. В институте ни души, ряды пустых столов, на одном из которых вижу заветную табличку «Прикладная математика». Всё, думаю, мне сюда. За столом сидят женщины, подхожу к ним и говорю: «Хочу сдать документы. Можно?». Отвечают: «Можно. Но необходимо пройти собеседование, а все преподаватели уже ушли. Вам придется проходить собеседование с проректором по учебной работе».
И вот они приводят меня к проректору, им оказался Валерий Николаевич Афанасьев. Он изумленно посмотрел на меня, хорошо помню его первый вопрос: «Ты когда вернулся»? Я в первый момент сразу не понял, как он догадался, что я вчера со сборов приехал. Дело в том, что я был очень коротко подстрижен, а вернее, обрит, а в то время бритоголовыми молодыми людьми были, в основном, только те, кто был связан со срочной службой в армии или сборами, в моде были длинные прически. Я ответил: «Вчера». Валерий Николаевич спросил, почему я хочу поступать именно в МИЭМ на ФПМ, и я честно ответил, что очень люблю математику. Мой ответ его удовлетворил, так я прошел собеседование, а в начале августа успешно сдал экзамены и поступил в МИЭМ.
Насколько учеба в матшколе помогла в институте?
Очень помогла. Во-первых, нас в школе приучили решать огромное количество задач. Это как в спорте: если постоянно тренироваться, то нет предела человеческим возможностям, хотя порой и возникает вопрос: «Ну зачем столько нагрузки?». Нам давали на семинарах порой по 60 задач. Во-вторых, матанализ. Для многих ребят на первом курсе состоялось их первое знакомство с этой дисциплиной, а в мы школе начали его изучать еще в 9-ом классе. Поэтому лично мне на первом курсе было легко.
У такой легкости есть и обратная сторона: она расхолаживает. Двоек у меня не было, но и пятерок не было, зачастую из-за моей самоуверенности. Например, доказательство теорем. Я мог доказать, к примеру, теорему Вейерштрасса по-своему, но при этом не знать то доказательство, которое требовалось по учебнику. Это иногда встречало сопротивление преподавателей.
Известно, что Вы в студенческие годы активно занимались общественной работой, возглавляли строительные отряды. Расскажите, пожалуйста, подробнее.
В МИЭМе в те годы был педагогический студенческий отряд, где ребята готовили абитуриентов для поступления. Была у института и своя физмат-школа. Возможно, сработали мамины гены - я решил попробовать себя в этой деятельности. Достаточно скоро я стал преподавать в этой школе математику для школьников, а уже после первого курса в летний период активно занимался и подготовкой абитуриентов. На следующее лето, в 1975 году, я возглавил этот студенческий отряд. Тогда я близко познакомился с тем, как устроена наша приемная кампания, с людьми, которые этим занимались – преподавателями, сотрудниками.
В МИЭМе работали сразу две команды, занимающиеся подготовкой абитуриентов. Одну собрал я из числа студентов, в основном, своего курса, в другой были преподаватели математики, за ее работу отвечал Ваган Аркадьевич Тонян. Мы вели занятия утром и днем, а бригада Тоняна – вечером. И сложилась интересная ситуация, поскольку к нам шло огромное количество абитуриентов, чего нельзя было сказать о команде преподавателей. И вот однажды подходит ко мне Ваган Аркадьевич и говорит: «Саша, давай встретимся с Игорем Григорьевичем (Шрамков Игорь Григорьевич, ответственный секретарь приемной комиссии в 70-е годы, - Ред.), вы расскажете о своих секретах». На самом деле, секретов никаких не было. Мы строили занятия ровно так, как они проходили в физматшколе: индивидуальная помощь каждому абитуриенту при разборе задач, если что-то не получается. Занятие начиналось с общего разбора новой темы, а потом, во время решения, ребята-студенты персонально консультировали каждого абитуриента, если он просил помочь. В нашей команде были замечательные ребята, любящие математику и умеющие увлечь ей и школьников. Это мои сокурсники - Коля Волков, Сергей Голосов, к сожалению, уже ушедшие из жизни.
Были и казусы. Нам не хватало помещений для занятий, и по договоренности с администраторами деканатов факультетов прикладной математики и АВТ (они находились рядом, через стенку) я использовал для занятий деканатские кабинеты, благо было лето. У меня были и ключи от обоих деканатов, все сотрудники которых были в отпуске. Взамен на меня была возложена обязанность ежедневно поливать цветы. Было жарко, лето, окна открыты, от ветра захлопнулась дверь деканата АВТ, а ключи остались внутри. Что делать? Я был совсем еще молодой студент, мысль о том, что могут быть дубликаты ключей, в голову не пришла. А кабинеты были на четвертом этаже. Здание на Большом Трехсвятительском переулке так построено, что на фасаде между этажами есть широкие межэтажные подоконные карнизы. Вот я и решил тихонечко и незаметно перебраться из окна деканата ПМ в деканат АВТ. Незаметно не получилось: через несколько минут уже был вызван к Валерию Николаевичу Афанасьеву, вместе с Игорем Григорьевичем Шрамковым. Они мне всё высказали, пригрозили отчислением, но в целом всё обошлось.
Осенью 1975 года – я был уже на третьем курсе – мне было предложено войти в состав комитета комсомола МИЭМ в качестве ответственного за набор и подготовку абитуриентов по основным нашим дисциплинам. В личном плане это событие имеет для меня огромное значение, потому что в комитете комсомола я познакомился со своей супругой Еленой (Елена Викторовна Белова, преподаватель МИЭМ, - Ред.), которая на тот момент была заместителем секретаря комитета комсомола.
Чуть позже, уже после третьего курса, мне было предложено стать комиссаром одного из наших студенческих строительных отрядов, а в 1977 году я возглавил в качестве командира весь московский стройотряд МИЭМ. Мы работали в разных районах Москвы, занимаясь благоустройством города. Культура стройотрядов в МИЭМ была развита очень сильно, мы все-таки инженеры, созидать -- наша профессия. В 80-е годы только в Хакасию (Красноярский край) выезжало до девяти стройотрядов. А еще работали наши ребята в Ступинском районе Подмосковья и Москве.
Первый год в моем отряде были ребята, закончившие второй курс. Мы работали в Москве, занимались ремонтными работами (ремонт кровли, замена теплоцентрали) в районе Лефортово, жили рядом в школе, всё было по строгому графику. В те годы студент в стройотряде мог заработать очень приличные деньги, но и работать нужно было много и честно. Ребята понимали ответственность перед коллективом: платили за реальную работу, а итоговый доход каждого зависел от общего результата. Поэтому у нас была строгая рабочая дисциплина.
У нас были объекты в Москве, Подмосковье и по всей России. В Москве это был Калининский район, объекты в Тушино и, кстати, в Строгино, с которым связан забавный случай. Нашим ребятам приходилось иногда работать на непривычных функциях. Так, приезжаю в Строгино, где наши девчонки трудились в булочной и продавали хлеб. Стоит огромная очередь, в основном бабушки. Захожу в магазин и вижу такую картину: одна наша студентка сидит за кассой, а вторая стоит рядом с калькулятором и на нем суммирует покупку, после чего говорит сумму той девушке, что за кассой. Кто-то в очереди возмущается: «Девочки, почему ж так долго?». А бабушки наши сердобольные защищают: «Да вы что! Всё нормально! Видите, какие умные, на калькуляторе умеют, тут нас точно не обманут!». Я им уж тихо так говорю: «Девчонки, давайте побыстрее. Батон за 18 копеек и буханку за 13 можно и в уме посчитать».
В Подмосковье работали в Ступинском районе, в том числе и на картошке. Был объект в Подольском районе в доме отдыха «Остафьево». Конечно, особенно запомнилась Хакасия, где я в 1980 году возглавлял в качестве комиссара отряд в количестве более 300 человек. Попасть в такой отряд считалось очень престижным, туда рвался весь МИЭМ – и потому что там особенно хорошо платили, и потому что это была возможность посмотреть уникальные места России, и потому что в МИЭМ ходили легенды о гостеприимстве сибиряков, что было абсолютной правдой. Мы были поделены на 9 отрядов, каждый работал на своем объекте. Отряд формировался из студентов конкретного факультета. Самым большим объектом был Сорский молибденовый комбинат, вокруг которого ребята делали большой бетонный забор. Еще было несколько крупных совхозов. Возглавлять такой отряд было огромной ответственностью и огромным доверием от руководства института и Московского горкома комсомола. Мне в 1980 году было 24 года, я только в прошлом году окончил институт, и тут такой огромный коллектив, сложные повседневные задачи, требующие быстрых правильных решений. Я и сегодня очень благодарен сибирякам, руководителям организаций, директорам совхозов, главным инженерам, которые всегда уважительно и с пониманием, по-взрослому участвовали в совместном решении самых разных вопросов. Сибиряки народ немногословный, но слово всегда держали.
Вы сказали об ответственности и доверии. Что, на Ваш взгляд, способствовало такому доверию?
Думаю, это была принципиальная позиция, в первую очередь, ректора МИЭМ Евгения Викториновича Арменского. Он лично всегда демонстрировал такое доверие, старался его подчеркнуть словом и делом. От него уже эта атмосфера передавалась всем – руководству, сотрудникам, преподавателям и студентам. Нам доверяли, и потому мы жили с ощущением того, что действительно на равных участвуем в жизни института при решении самых разных вопросов. Отсюда и личное осознание ответственности каждым из нас. Гайдар в 16 лет полком командовал, и если вдуматься, то у нас в наши 20 с небольшим был примерно такой же уровень ответственности, если говорить о Хакасии и не только о ней.
Помню, как Евгений Викторинович напутствовал нас перед очередной поездкой: «Ребята, самое главное – привезите всех обратно живыми и здоровыми, всё остальное на втором плане. Заработок, репутация – всё это нужно, но главное - люди».
Кстати, Евгений Викторинович и другие представители администрации всегда летом объезжали стройотряды, часто за счет личного отпуска, внимательно разговаривали с ребятами, всегда старались оперативно отреагировать на их просьбы. Помню, с каким уважением к нему относились директора совхозов, руководители райкомов партии, предприятий в Хакасии. Евгений Викторинович был ветераном войны, уважаемым ученым, мудрым человеком: авторитет его был огромный и непререкаемый.
Атмосфера живого доверительного диалога «на равных» была чертой всего МИЭМа. Мы все, студенты, имели друзей и знакомых в других институтах, делились с ними впечатлениями о своих вузах. И мы постоянно убеждались, что в МИЭМ у нас есть всегда возможность возразить преподавателям, спорить с ними, отстаивать свою точку зрения, потому что преподаватели видели в нас не учеников, а в первую очередь пусть еще молодых и неопытных, но коллег. Эту особенность отмечали буквально все: думаю, это тоже шло от руководства и лично от Евгения Викториновича.
Доверие касалось всех сторон жизни МИЭМ, не только стройотрядов. Возьмем, к примеру наше знаменитое СКБ (Студенческое конструкторское бюро, - Ред.), которым руководили молодые ребята, активно занимающиеся популяризацией научно-исследовательской работы среди студентов: еще одно важное направление работы комитета комсомола в МИЭМ. Без преувеличения, СКБ было центром притяжения всех студентов, которым были интересны исследования, а попасть в команду СКБ было мечтой для многих. В СКБ было несколько тематик исследований, отвечающих направлениям всех четырех факультетов МИЭМ в то время. Ребята в СКБ занимались задачами конструирования, производства полупроводниковых электровакуумных элементов, машиностроения, многими другими. Лично мне была интересна тематика, связанная с материаловедением в космической области, исследованием физических и химических свойств новых материалов. Что важно, все эти исследования были направлены на конкретное применение, поскольку СКБ имело заказчиков из числа крупнейших предприятий и научно-исследовательских организаций.
В СКБ у нас было самое передовое на тот момент оборудование. Так, например, в области материаловедения мы использовали растровый электронный микроскоп. Таких микроскопов в год в России производилось примерно 5 штук, далеко не все головные НИИ и уж тем более вузы их имели, а у нас такой микроскоп был и позволял нам проводить совершенно уникальные исследования, причем комплексные и междисциплинарные, сформировавшие вокруг целую команду молодых студентов-ученых. Многие из них позже продолжили свою научную работу именно в этой области. В этой команде были инженеры, специалисты по вакуумному приборостроению, в области вычислительной техники, программисты, математики. Одним словом, жизнь в СКБ кипела, и студенты, в тесном сотрудничестве со специалистами МИЭМ, самостоятельно организовывали работу большого коллектива.
После института Вы остались в МИЭМ как сотрудник кафедры и как преподаватель. При этом у вас шла в гору карьера по общественной линии. Как получалось совмещать, приходилось ли выбирать?
Действительно, по окончании МИЭМ я остался по распределению в институте на кафедре кибернетики, тогда это было престижно – получить распределение в родной вуз. К тому же такое распределение соответствовало моим планам: я еще в студенческие годы понимал, что хочу преподавать.
На кафедре в то время был сильнейший коллектив преподавателей. Руководил кафедрой Константин Александрович Пупков, замечательный педагог и ученый. Моим научным руководителем – и по диплому, и в аспирантуре при подготовке кандидатской диссертации - был Валерий Николаевич Афанасьев, с которым мы и сегодня дружим, постоянно поддерживаем контакт. Сегодня Валерий Николаевич – ординарный профессор НИУ ВШЭ. В те годы он работал проректором по учебной работе, вел научную деятельность, готовил аспирантов. С чувством благодарности вспоминаю Виктора Алексеевича Кравченко, который был доцентом и вел интересную тему исследований, связанных с построением гибких автоматизированных производств. Позже для меня важным учителем стал Виктор Алексеевич Каштанов, который возглавил в какой-то момент факультет прикладной математики, к которому относилась кафедра. Всегда искренне благодарен за огромный опыт Игорю Григорьевичу Шрамкову. И, конечно, огромное влияние на меня оказал Евгений Викторинович Арменский.
В 1978 году я стал кандидатом в члены КПСС, а позже и членом партии. Мои родители также были партийными. Папа вступил в партию в 1942 году на фронте во время Ржевской битвы. Уже относительно недавно мы смогли выяснить через открытые источники, что папа тогда стал кавалером ордена Красной Звезды за то, что смог в одиночку пленить пятерых немцев. Мама вступила в партию в 1943 году. Я всегда считал и до сих пор считаю, что те люди, которые вступали в партию - передовой отряд своего времени.
Действительно, в то время я активно продолжал работать по комсомольской линии. Так, например, уже после окончания МИЭМ я стал секретарем комитета комсомола института. Продолжал работать в СКБ, занимался стройотрядами, энергии на всё хватало.
За работу в стройотрядах во время Олимпиады 1980 года в 25 лет я стал обладателем медали «За трудовую доблесть», которую торжественно получал в Кремле. Помню, с какой радостью меня поздравлял Евгений Викторинович. Тогда же за создание и внедрение комплекса автоматизированных функциональных систем и устройств для оборудования электронной техники, я стал обладателем Премии Ленинского Комсомола в области науки и техники в составе коллектива молодых ученых, в который вошли шесть миэмовцев и молодые ученые и инженеры Бауманки и Владимирского политеха. Я всегда эти награды воспринимал не как личные успехи, а как признание заслуг всего коллектива МИЭМ. В те годы МИЭМ и его сотрудники и студенты часто становились обладателями государственных наград различного достоинства, это был золотой век института, и я очень рад, что был в те годы активным участником многих ярких событий.
Пришлось и выбирать. В 1982 году мне было предложено возглавить комитет комсомола всего Калининского района Москвы. А это серьезная развилка – оставаться дальше в институте, образовании или уходить на работу по линии государственной службы и управления. Я выбрал первое. Для меня это был непростой выбор еще и потому, что машина с назначением меня на должность закрутилась по полной, готовились все приказы, распоряжения, а мое решение отказаться застало буквально всех врасплох. Из горкома комсомола пытались всячески на меня воздействовать уговорами, убеждением, даже подключили администрацию института, но я выдержал этот напор. Я понимал, что хочу остаться в институте, науке, преподавании.
Давили со всех сторон. Но была и очень нужная мне поддержка. Евгений Викторинович поддержал: «Саша, это твой выбор. Решил – значит решил. Я уважаю его и возражать не буду». Понятно, что формально он и не мог возражать, но его мнение и позиция имели огромное значение. А, самое главное, за меня вступился наш миэмовский комитет комсомола. Они тогда сказали: «Если Белов уйдет, мы тоже все уйдем. Будете набирать новый комитет». Это для меня огромная моральная поддержка. В итоге я не ушел на работу в комсомол и остался в МИЭМ.
Через некоторое время, в 1987 году, успешно защитил кандидатскую диссертацию под руководством Валерия Николевича Афанасьева. Тема была связана с задачами управления и обработки информации, получаемой, кстати, с использованием микрозондового оборудования, о чем говорил ранее. Большую помощь в работе мне также оказал Виктор Алексеевич Каштанов.
Далее в образовании шли многочисленные изменения. Менялась прикладная математика. Как менялись задачи образования в этой области, предметная часть? Как менялся институт?
Когда в 1968 году образовался факультет прикладной математики, его задачей была подготовка специалистов для разработки и внедрения математических методов и моделей для электронной и радиопромышленности. Основной упор делался на разработку моделей, а также математических методов и алгоритмов для решения задач, связанных с развитием радиоэлектронных устройств и систем. При этом необходимо было не только разработать алгоритм решения прикладной инженерной задачи с использованием довольно сложной математики, но и реализовать его программно. Соответственно в фокусе образования были углубленная физико-математическая подготовка и, как бы мы сейчас назвали, подготовка в области информатики и вычислительной техники.
Правда, в то время к программным продуктам относились, мягко говоря, скептически, потому что на предприятиях в основном привыкли работать с аналоговыми устройствами и на «цифру» смотрели настороженно, называя между собой наши разработки общим словом «мираж» - то, чего нельзя потрогать, в отличие от того, что делали наши коллеги на радиотехническом факультете или на факультете полупроводникового и электровакуумного машиностроения, потому что там были устройства. А у нас вроде бы одни крючочки, значки какие-то, но в МИЭМе нас учили доводить разрабатываемые алгоритмы, модели и методы до реализации, то есть до программного обеспечения.
Начиная с 90-х годов всё стало меняться, поскольку связь с крупными производственными и исследовательскими организациями стала прерываться, мы перестали получать задачи для исследований. Взамен стали появляться новые ниши, в частности банковская сфера и – шире – сфера управления финансами, в связи с чем в МИЭМе появилось направление, связанное с математическими методами в экономике, где для решения задач в большей степени необходимы были знания, связанные с использованием математической логики, методов дискретной математики, оптимизации исследования операций. С другой стороны, в меньшей степени были нужны, например, теория функций комплексного переменного (ТФКП). Я привожу это как пример, объясняющий, как смещались акценты в преподавании. Стало меньше математики, используемой для решения инженерных задач, но стало больше задач, которые можно отнести к области финансовой математики и программирования.
Несмотря на такие серьезные изменения, считаю, нам усилиями специалистов кафедр прикладной математики, кибернетики, механики, теории вероятности и математической статистики удалось сохранить на факультете прикладной математики в те годы кадровый потенциал, хотя, конечно, многие специалисты ушли. Кафедра кибернетики распалась на две кафедры, одна из них сохранила название, а вторая кафедра стала называться кафедрой математического обеспечения систем обработки информации и управления. Соответственно, она в большей степени была направлена на реализацию математических и алгоритмических методов для того, чтобы решать задачи, связанные с управлением производством, финансовыми процессами, плюс оставалась мощная подготовка в области информатики, программирования, алгоритмики - всего того, что необходимо для реализации математических методов в компьютерных системах.
Важно отметить, что эти изменения происходили на фоне достаточно бурного развития средств вычислительной техники и повсеместного внедрения их в России. Поэтому, несмотря на утрату сложившихся связей с оборонкой, промышленным сектором, наши выпускники оставались востребованными уже в новых секторах: банки, страховые компании, коммерческие структуры и предприятия.
Ваши ученики остаются в МИЭМ?
Да, и я этому очень рад. Думаю, многие знакомы с Сергеем Александровичем Сластниковым, который сегодня активно работает в области искусственного интеллекта, возглавляет совместную с VK магистерскую программу. Он под моим руководством защищал кандидатскую диссертацию.
Моим дипломником был Илья Семичаснов, ныне руководитель проектного офиса, недавно он также открыл свою магистерскую программу, связанную с игровыми разработками. Искренне желаю Илье продолжить развитие в научной области и защитить кандидатскую диссертацию. В департаменте компьютерной инженерии трудится Глеб Некрасов, совсем недавно также защитивший кандидатскую диссертацию. Все эти ребята остались в МИЭМ и сегодня во-многом определяют повестку дня.
Напоследок. Как бы Вы описали портрет идеального студента сегодня? И какие советы дали бы ему?
Попробую описать портрет не идеального, а оптимального студента, он за десятилетия для меня, в общем-то, не изменился. Параллельно дам советы. Первое и самое главное — это знания, понимание тех математических методов и моделей, которые есть в математике. Теория вероятностей, математический анализ, функциональный анализ, ТФКП — основы, которые применяются или могут применяться для решения самых разных задач. Знание этих основ необходимо, поскольку основная идея математического углубленного образования - выработка системного подхода к решению любой задачи.
Меня часто студенты спрашивают: зачем нам функциональный анализ? Мы уже работаем, например, в Озоне. Занимаемся какими-то алгоритмами доставки, транспортной логистики или управления запасами, при чем здесь функциональный анализ?
Многие студенты задаются такими вопросами. Но в реальной жизни вы можете столкнуться с ситуацией, когда имеющейся в сети информации или четких инструкций нет, нужно изобретать. И вот в этом случае необходимы, как правило, знания основ, в том числе и функционального анализа. Те знания, без которых нужную систему не построить.
Второе – постоянно обновляйте знания в области современных вычислительных, или, как сейчас принято называть, компьютерных технологий. Без этого никак, поскольку изменения происходят буквально ежедневно. В нашей области, как в спорте, нужно постоянно тренироваться и находиться в форме.
Отсюда третье – то, что еще принято называть soft skills. Постоянное обучение, приобретение новых навыков. Если ты хочешь быть в этой профессии, тебе необходимо себя настроить на то, что ты будешь постоянно потреблять новые знания, чтобы потом в работе продуцировать самостоятельно нужный результат, с учетом анализа и синтеза: проанализировать, обозначить проблему, выявить задачу, предложить системное решение.
В нашей области нельзя учиться урывками, как нельзя тренироваться урывками, когда потренировался неделю, потом месяц отдохнул, потом опять неделю потренировался: так результата не будет.
То же самое касается математики, информатики, физики - тех наук, в которых нельзя восполнить какой-то пробел за неделю, перед сессией. А, значит, если ты хочешь получить какой-то результат, то ты должен себя настраивать на достаточно тяжелую работу. Обучение - действительно тяжелый труд. Но прочные знания и постоянная работа над собой дают ощущение уверенности в себе, а с этим на длинной дистанции намного легче жить в профессии.
Александр Владимирович, спасибо большое за интервью. С юбилеем Вас!
И вам спасибо.